Бернар Вербер в Киеве

Вербера удивило количество людей. Немного потеряно улыбаясь в объективы камер, он вдруг достает из кармана телефон и тоже начинает снимать присутствующих. Именно такая непринужденность окончательно завоевала сердца украинских читателей.
-    Мои произведения – это романы “инициации” – на протяжении событий, которые происходят с персонажем, его характер меняется, но это он понимает лишь в самом конце. Так же и читатель может меняться вместе с персонажем. Вот почему в хорошем романе читатель может увидеть отображение не писателя, а самого себя.
Какая из написанных вами книг ваша любимая?
-    Моя следующая книга. У каждого писателя любимая книга – следующая. Это форма ностальгии по старым произведениям. Я, наверное, уже и не помню свою первую книгу, и если бы сейчас мне кто-нибудь рассказал о ней, я бы ответил: «Какая замечательная идея!».
Каков вообще процесс написания книг?
-   Я пишу каждый день – с восьми утра и до обеда. Работаю в кафе, потому что благодаря окружающим меня людям возникают новые идеи, новые персонажи с живыми чертами характера. Я работаю со своим воображением: каждое утро я записываю свои сны, они и есть источником моих фантазий, и они принадлежать только мне. А потом – и моим читателям.
На обложках ваших книг написано, что вы хотите их экранизировать. Если бы пришлась такая возможность, кому бы вы доручили эту миссию – французскому режиссеру или отдали бы сценарий в Голливуд?
-   Когда я пишу книгу, я уже думаю про фильм, но я хочу наслаждатся процессом, а не думать об экономичных выгодах. Наиболее целесообразным было бы осуществлять это  во Франции. На моем счету есть уже один фильм: «Наши друзья, земляне», репортаж о земной жизни представителей внеземных цивилизаций. Он вышел во Фанции в 2007 году, но, к сожалению, в украинский прокат еще не вошел.

Бернар Вербер в Киеве

Что вас вдохновляет?
-    Опыт. Поэтому я много путешествую и много общаюсь с людьми, особенно с женщинами. Мне кажется, что однажды вся власть на земле перейдет в руки женщин.
Когда я выступал с лекцией в университете Туниса, в зале было 400 девушек и один парень. Я спросил: «Это женский университет?». «Нет, – ответили мне, – смешаный». «Почему же тогда столько женщин и единственный мужчина?». «Потому что только девушки в Тунисе читают. Мужчины хотят быть солдатами, футболистами или профессиональными военными». И читая лекцию я сказал: «Да, вы – будущее вашей страны, ведь вы приносите стране новые ценности». Преподавательница после лекции мне сказала: «Вы ошибаетесь. Эти девушки – не будущее нашей страны. По окончанию университета их выдадут замуж родители и они будут вести полностью закрытый образ жизни». Я повернулся к преподавательнице: «Но вы же преподаватель!». «Да, но я девственница. Такова цена интеллектуальной деятельности в нашей стране». Когда после лекции я подписывал свои книги девушкам, тот единственный парень протянул мне записку: «Бернар, я тебя люблю!». Думаю, он был интеллектуалом.

Что для вас роскошь?
-    Для обычного мужчины – это шикарная машина и шикарная женщина. В произвольном порядке. Для писателя – это иметь много читателей. Когда я начинал писать и был еще малоизвестным, иногда я сидел часами в книжных магазинах в стопках своих изданий на подпись и никто не подходил. Меня спрашивали: «А о чем там ваши книги?». Я советовал почитать пару первых страниц, а потом говорил: «Если книга вам нравится, хватайте её и убегайте, и если я вас не догоню, можете оставить её себе». А сейчас у меня противоположная проблема: людей приходит так много, что я не могу охватить всех. Раньше я старательно выводил подписи и рисунки, а теперь у меня есть время только поставить инициалы. Вот она – роскошь.
Есть ли научная база под вашими произведениями?
-    Лучшая форма воображения – говорить о реальных вещах. Чтобы говорить об ангелах, рае и богах, сложно найти какую-то документацию. Поэтому я связался с медиумами. Я общался с ними как журналист, просто получая необходимую информацию. Кроме того я окунался в древнюю литературу: древнеегипетскую Книгу мертвых, мифы и так далее. Главной моей целью было описать всё не с точки зрения религиозных убеждений, а так, будто бы я сам всё это видел.