— Как вы считаете, сыграло ли какую-то важную роль ваше украинское происхождение в становлении вас как режиссера?

— Думаю, да. Важен даже тот факт, что я вырос на советских фильмах. Да и вообще – чем больше ты путешествуешь в мире, тем шире у тебя мировоззрение, тем шире обзор… Я считаю, что для всех творческих людей это очень полезно. И славянский менталитет у меня безусловно проявляется – эмоциональность, глубина души, немного пафоса. Мы не боимся драмы, трагедии, мы не боимся показывать их. До какой-то степени сентиментализм, который нужно держать в руках, иначе он выливается в пафос.

— Многие мигрировавшие в США украинцы говорят о разительном отличии американского и постсоветского образов мышления. Вы каким-то образом прочувствовали это на себе?

— Да, и меня сейчас обижают, когда я приезжаю в Украину – говорят, что я уже полный американец. Я тут уже освоился, как Штирлиц в штабе немцев. Конечно, я чувствую западное влияние, но, к счастью, не слишком ему подвержен. У меня с американцами попросту не о чем пить.

— Несколько лет назад вы отказывались от участия в проекте «Полтергейст», тем не менее, недавно стало известно, что релиз фильма запланирован на 2013 год, а режиссером картины значится Вадим Перельман. Что заставило вас изменить решение?

— Просто ранее кинокартиной должна была заняться киностудия MGM, которая из-за проблем была выкуплена другой кинокомпанией. Поэтому некоторое время проект был заморожен, а сама студия до сих пор считает стулья-столы, но всё-таки «Полтергейст» будет. Надеюсь, конечно, что по моему сценарию и во главе со мной как режиссёром, но мы ещё ждём решений свыше.

— Так же вы приступаете к работе над новой кинокартиной «Песня имён»…

— «Песню имён» я ещё не начал снимать – старт съёмок запланирован на май. Фильм драматический, у него большой размах – история происходит на протяжении полувека. К тому же, главные роли в фильме исполнят замечательные актёры, с которыми действительно приятно работать – настоящие профессионалы оскароносцы Дастин Хоффман и Энтони Хопкинс. В сюжете «Песни» история дружбы двух мужчин, их дружба переживает самый страшный момент всемирной истории – Холокост. Сейчас я жду начала съёмок и дорабатываю последние нюансы.

-Как вы себе представляете идеальный фильм? Что в нём должно быть?

— Я считаю, что фильмы делают по разным причинам, соответственно для каждой причины свой идеальный фильм. Можно просто развлекать людей, можно пугать, можно заставлять их смеяться. Лично я уважаю драмы – я вижу себя в них, в них в принципе заложено много архетипов. В идеальном фильме не должен быть слишком закрученный сюжет – он должен быть абсолютно простым, но важным, глобальным для всех людей. Он должен проходить через все границы – у всех людей вне зависимости от национальности одинаковые проблемы, у всех одинаковая жизнь. Идеальный фильм – это фильм социальный. Не политический, а просто человеческий.

— Насколько вы согласны с тем, что режиссёра запоминают по одному фильму?

— У каждого хорошего режиссёра есть замечательный фильм.  А каждый авторский режиссёр делает фильм про себя и под себя в какой-то степени, необязательно биографический, но похожий на его жизнь. И всё зависит от опыта и таланта режиссёра. У Скорсезе мне, например, нравятся четыре фильма, у Копполы – два, у Кубрика – пять фильмов, которые запоминаются навсегда. Я надеюсь, что и меня тоже будут помнить не только по «Дому из песка и тумана».

— А если бы вы выбирали, по какому фильму запоминать вас – вы бы выбрали «Дом из песка и тумана» или «Всю жизнь перед её глазами»?

— Фильмы для меня как дети, потому сложно сказать, который из них я люблю больше. «Дом» было снимать намного легче, ведь терять было нечего – он был моей первой работой, и  я храбро нажал на все педали. А второй мне как режиссёру было снимать сложнее, но вместе с тем и интереснее – работа была намного тоньше, да и стараться приходилось больше – уже было что терять. Для меня они как младший ребёнок и старший ребёнок – кого люблю больше, не знаю.

— Раз мы уже заговорили о ваших фильмах: с кем из персонажей из «Дома из песка и тумана» вы себя ассоциируете – с героиней Коннелли или героем Кингсли?

— Конечно, с героем Кингсли – я тоже эмигрант, но когда я писал и снимал, мне нужно было сделать баланс – я не люблю, когда людям пытаются читать какие-то морали в фильмах. Намного интереснее, когда зритель сам решает, кто перед ним – герой или антигерой, хорошие люди, плохие люди или просто люди. Но лично я был на стороне Кингсли.

— Как вы считаете, у Украины есть шансы выйти на международную киноарену? Что Украине для этого нужно?

— Желание и талант есть, так что нужна поддержка государства, которая бы развивалась развитием молодых талантов. И даже мне нужна поддержка государства – я бы с удовольствием снимал в Украине, использовал бы свой западный опыт, чтобы научить новых киношников, но пока что от доброго сердца у меня нет ни времени, ни ресурсов это сделать. Нужна хоть какая-нибудь поддержка государства для первоначального развития – бюджетное финансирование, льготы. А позже частные лица уже поняли бы, что снимать – это модно, это прибыльно. У вас к этому всё идёт. Медленно, как и во всём остальном, но идёт. В этом смысле я оптимист. Я сейчас продюсирую полнометражный фильм украинского режиссёра Мирослава Слабошпицкого, автора короткометражки, вошедшей в цикл «Мудаки. Арабески» — он сам обратился ко мне за помощью, а мне понравился его проект. Фильм должен выйти хороший. Я стараюсь активно этим заниматься. Например, у меня созрела идея сделать кинокартину про Бабий Яр. Мне просто нужна помощь изнутри – нужна фактическая благотворительность государства, которое должно понять, что в первое время делать деньги на кино просто невозможно. Зато они поставили бы на карту мира украинское творчество, а это очень важно.

— Как вы считаете, насколько могут и должны пересекаться кино и политика? В США уже давно стал популярным Майкл Мур, прославившийся своим фильмом «Фаренгейт 9/11». Нужно ли такое кино в Украине?

—  Я считаю, что такое кино не нужно ни там, ни тут. Майкл Мур делает документальные фильмы, и в таком контексте тему политики ещё можно представить. Но художественное кино может быть политическим только если политика – фон. Например, Чечня или война в Анголе – то есть, стихийные события, на фоне которых можно показать человеческую борьбу, человеческую натуру. А про политику делать фильмы оставим документалистам или журналистам. Хотя персонально меня это не интересует, и я никогда не буду смотреть и снимать такие фильмы, потому что на все события есть два ракурса или даже три, или даже четыре. А смотреть из одного угла фильмы о политике совсем не интересно. Кино – это искусство, но ещё больше это просто зеркало, которое должно быть повернуто не на страну, а на людей.

— Следите за новостями из Украины?

— Немножко, но политикой я особо не увлекаюсь. Меня всегда просят в интервью прокомментировать политическую ситуацию, но я слишком большой циник, и я не доверяю никому и ничему. Мне кажется, что когда люди вырываются на определенную позицию, всё, что они бы ни делали, будет корыстным. И не только в Украине, а по всему миру. Конечно, у меня большое негодование вызывает тот факт, что страдают невинные люди, и страдают абсолютно ни за что, их обижают, их используют. А решать, кто виноват, а кто нет, я не могу – не обладаю достаточной информацией. Потому я абстрагируюсь от этого. Естественно, если бы я жил в Украине, у меня абсолютно другое отношение было к её политической ситуации.

— В 2011 году собираетесь вновь посетить Одесский кинофестиваль? Как вам понравился прошлогодний?

— Если бы меня пригласили и если бы я в мае не начинал снимать, то безусловно приехал бы. Да и привозить пока что нечего. Есть такой тип людей – фестивальный: всё ездят по фестивалям, фестивалят – валят и валят. Я к такому типу, к счастью, не отношусь – мне кажется, позорно сидеть на том, что ты сделал давно. Я хочу больше энергии потратить на создание нового проекта. Но Одесский кинофестиваль для меня – самый любимый. Я даже не заметил у него никаких недостатков, так что однажды я на него с удовольствием вернусь.

Источник: kino-teatr.ua

Автор: Катя Зиновьева